chidlovski (chidlovski) wrote,
chidlovski
chidlovski

Category:

Хельмут Балдерис: Интервью после Матча Легенд - 2011 (Рига)

Одно из последних интервью Хельмута Балдериса, данное hotice.ru после Матча Легенд в Риге в декабре 2011 года.

Для тех, кто не читал, весьма интересно о былом и настоящем сегодняшнего Хельмута Балдериса, лучшего игрока всех времён и народов в нашей книге о хоккее. 


hotice.ru
Автор: Маргита СПРАНЦМАНЕ (16.12.2011)

Один из капитанов Матча Легенд рассказывает, как однажды набрал 26 очков в одном матче, почему решил тренировать чемпионов Японии и за что в НХЛ его называли «сумасшедшим ветераном».

Встретились мы в Риге, в ресторане напротив бывшего Дворца спорта. Это место выбрал сам Хельмут Балдерис. Надо сказать, что старой площадки рижского «Динамо» больше не существует — там только огороженные руины. Три года назад дворец снесли, да так и бросили.

«Всю жизнь плакал от злости!»

— Вы были последним директором этой арены. Нет ностальгии по тем временам?

— Нет. Тогда наш ледовый дворец превратился в ярмарку. Это был единственный шанс прожить, платить зарплаты. Вдобавок холодильные установки очень устарели. Из-за границы приезжали люди и удивлялись: «Как агрегаты могут так долго работать?» Не было смысла сохранять дворец.

— А ведь эту площадку в шутку называли «Арена Балдерис».

— Не знал. Приятно.

— Это был настоящий памятник рижского «Динамо». Говорят, потолок в раздевалке был весь во вмятинах от пробок шампанского.

— Это вранье. Никогда мы шампанское не пили в раздевалке, нам не разрешали. Может быть, когда в 1988 году ребята выиграли серебряные медали чемпионата, то выпили разок. Но это было уже после меня.

— Вам было 16 лет, когда вы попали в основу рижское «Динамо». Тихонов вспоминал, что ему очень не советовали приглашать Балдериса.

— Рассказывали про проблемы с алкоголем?

— Нет, про проблемы с техникой — якобы вы часто теряете шайбу.

— Знаю, ему говорили, что Балдерис трус и никогда не лезет вперед, поэтому из него ничего не выйдет. Я тогда играл в команде Рижского вагоностроительного завода. Но Тихонов пришел, посмотрел на меня и сказал: «Этого парня надо взять».

— Тихонов говорил, что в «Динамо», упуская моменты, вы плакали от досады на скамейке. Это так?

— Играя у Тихонова, я всю жизнь плакал от злости и досады. Потому что я придумывал всякую техническую ерунду, импровизировал, а он это пресекал. Хотя сам часто оставался после тренировок, заставлял меня работать над техникой в свободное время. Мы вообще очень много занимались на земле — не физикой, а именно техникой.

— Одиннадцать месяцев в году занимались, так ведь?

— Сейчас ребята тренируются и играют по восемь-десять месяцев. Это же катастрофа! Накануне интервью я думал об этом и так сформулировал для себя проблему: в КХЛ мастерство игроков не достигло уровня зарплат.

— В ваше время было наоборот.

— Да! Тогда игроки очень тяжело работали почти круглый год и имели результат. А сейчас соберите сборную россиян из КХЛ и сыграйте против североамериканских звезд НХЛ. Я очень хотел бы посмотреть такой матч. Тридцать лет назад советские хоккеисты играли на Кубке Вызова против североамериканцев. Кто выиграл, сами знаете. А сейчас я в КХЛ не вижу даже пятерки игроков для сборной такого уровня.

— Забежали мы вперед.

— А я всегда бегу вперед.

Русские горки

— Помните, как в самом начале карьеры, в 1971 году, вы сыграли в юниорской сборной Союза и одержали колоссальную победу над чехами?

— Это была принципиальная борьба. Все понимали, что в Чехии выиграть не так просто. В финале я забил четыре шайбы, и мы победили. Никогда этого не забуду.

— Вы говорите — четыре шайбы. Статистики тех лет уже не найти.

— Она хранится у меня в голове.

— Со сборными у вас складывалось непросто. Рассказывают, что в Тихонов, работая в рижском «Динамо», просто не отпустил вас на Олимпиаду 1976 года.

— Это правда. Поэтому я и не люблю его. Когда тебе приходит вызов на латвийский Спорткомитет, а тренер говорит «Нечего отпускать его!» — как это воспринимать?

— Но тогда же он отпустил вас к Борису Кулагину на чемпионат мира. В чем логика?

— Никакой логики. Кулагин всегда держал слово. Он мне перед Олимпиадой обещал — «На Игры поедешь обязательно!» и заодно приглашал поиграть в «Крыльях». Когда я обещал подумать, Кулагин не настаивал: «Сынок, думай до конца сезона, но на Олимпиаду я тебя жду». После Игр Кулагин снова приехал в Ригу с «Крыльями Советов» и подошел ко мне: «Молодой человек, почему вы не приехали, когда я вас в сборную приглашал?» Только тогда я узнал, что вызов приходил, а Тихонов отговорил республиканское руководство меня отпускать.

— Вы все равно игрок Тихонова. Он высмотрел вас, вывел в «Динамо», потом взял с собой в ЦСКА.

— В1977 году я перешел из Риги в ЦСКА не из-за Тихонова. Мог уклониться от поездки в Москву, но самому хотелось сыграть с большими мастерами. В ЦСКА брали отличных хоккеистов, многие не сумели заиграть. Я решил попробовать себя.

— В ЦСКА у вас вышла долгая дружба вышла с Борисом Михайловым. Вы говорили, что тогда узнали, «как живут русские люди». Это было что-то новое?

— Русские очень добродушны и готовы делить с тобой все, что имеют. Помню, как первый раз отправился на сбор перед молодежным чемпионатом. Мне было семнадцать лет. Из «Внуково» надо было ехать до метро, добираться в Воскресенск. Приезжаю вечером, там что-то вроде пионерского лагеря. Пустота: ребята с тренерами отправились в «Лужники» смотреть игру «Динамо» — ЦСКА. Еле нашел каких-то дежурных по лагерю, так они меня к себе в дом пригласили: «Молодой человек, покушайте, отдохните».

— Вы всегда играли в линзах. В каком году начались проблемы со зрением?

— С 13-14 лет. Есть знаменитая история, как ЦСКА приехало в Челябинск, а у меня линза выпала. Пришлось останавливать игру. Линзу искали всей командой, нашел Макаров. Но Валентин Козин вон тоже был слепой. Он играл без линз — все видел и забивал.

— У вас не жизнь, а качели. Три года поиграв в ЦСКА, вы сорвались домой — в самом расцвете сил. Почему Тихонов не уговорил вас остаться?

— Потому что я не стал его слушать. Мы тогда проиграли Олимпиаду. Тренера обещали не обливать игроков грязью. А потом я открыл газету и узнал, что в поражении в финальном матче от американцев виноваты Голиков и Балдерис. Я написал заявление и вернулся в Ригу. Тем более, что сразу предупреждал Тихонова: поеду в Москву только на цикл до 1980 года.

— После этого он постоянно вызывал вас в расположение сборной, но в последний момент отцеплял.

— Перед моим отъездом в Ригу Тихонов сказал: «В сборной ты больше играть не будешь».

— Он же сказал, что «в Риге Балдерис покатился вниз — поиграл сезон на одном коньке и сдулся». Мол, в команде у вас не было конкуренции.

— Это вы правильно заметили. Может быть, так и случилось.

— Почему вы не беспокоились об этом? Разве к тому времени уже всего добились в хоккее?

— Я боролся до того времени, пока имел шанс попасть на Олимпиаду в 1984 году. Тихонов даже руководству в Латвии говорил, что возьмет меня. Но не взял. Он всегда говорил: «Незаменимых нет», и в советском хоккее это было истиной. Тогда легко можно было две звездные пятерки собрать. В каждой команде было по два звена высококлассных игроков.

— Но в 1983 году Тихонов снова позвал вас на чемпионат мира. Помирились?

— Нет. Просто тогда я снова стал лучшим бомбардиром чемпионата.

Латвия — Япония — Америка — Латвия

— Два года спустя, в сезоне 1984/85, вы оставались абсолютным лидером Риги, а в чемпионате вас обошли только Макаров и Крутов. Но вы объявили о завершении карьеры.

— Мне хотелось еще поиграть. Меня и в Швейцарию приглашали, и в Финляндию. Но Госкомспорт не пускал за границу — вдруг убегу! Зато в Японию позволили выехать без проблем, на целых четыре года. Там я считался играющим тренером, хотя играть мне не разрешали. Открыто надо сказать — решил, что пора денег заработать для семьи.

— Как вас провожали в Японию из «Динамо»?

— Тренером в Риге тогда был Юрзинов. Он говорил: «Как мне тебя отпустить, если ты каждый сезон по 35 голов забиваешь?» Но все-таки вошел в положение и позволил закончить.

— Как пошли ваши дела на японском льду?

— Хорошо. Два раза в день тренировки, жена рядом. Только детей не пускали к нам, школы не было. С игроками мы общались через русского переводчика.

— Прибавив к личному списку три титула чемпиона Японии, вы вернулись домой. Никто не ожидал, что после такого перерыва вы отправитесь играть в НХЛ.

— Про меня в «Миннесоте» говорили: «Ненормальный какой-то ветеран приехал». Меня поставили меня на драфт, а мне захотелось проверить, смогу ли пробиться. Поэтому бросил все и подался в Америку.

— Это, наверное, единственный случай в истории НХЛ, когда в клуб взяли игрока, пропустившего четыре сезона. Как вы набирали форму?

— Просто поставил для себя цель и достиг ее. Хотя не могу сказать, что в НХЛ заиграл. Мой принцип — отдавать много голов и пасов, иначе это не игра.

— А девять очков в 26 играх — это что?

— Это просто приятное дополнение к личной статистике.

— Ваш контракт с «Миннесотой» был рассчитан на два года, но выступали вы только первые несколько месяцев. Что помешало продолжить?

— Случилась травма паха. Клуб оставил меня на контракте, но больше я не играл. На стороне занимался с детишками, катался с ветеранами. В Америке я задержался только чтобы дочки поучились в школе, получили английский язык. Сам был уже не в том возрасте, чтобы оставаться насовсем, да и детям там не нравилось.

— После этого вы играли только в чемпионате Латвии. Когда вам исполнилось 40, в 22 играх вы набрали 142 очка.

— Как же, помню: только в одном матче взял 26 очков. Тогда мы играли против команды из маленького латвийского города — Валмиеры или Талсы.

— Гретцки отдыхает.

— Это точно! Но латвийское хоккейное хозяйство тогда было расшатано. Рижское «Динамо» стало называться «Пардаугава». Смена названия было неправильным решением, ведь команда оставалась прежней. Но такое было время, в Латвии хотели избавиться от всего советского. Если бы руководство клуба было поумнее, оно на имени «Динамо» могло еще долго тянуть. Этот бренд был создан поколениями игроков. Уничтожить его могли только недальновидные люди. Я же тогда играл в любительских командах — отсюда и такие результаты.

Как у Балдериса шлем отобрали

— В 1993 году вы замахнулись на тренерскую карьеру и сразу вывели сборную Латвии в группу Б. Тяжело это далось?

— Я там тоже был играющим тренером. Покойный Харийс Витолиньш, который со мной играл и тренировал, говорил: «Ты должен быть наставником», а ребята меня еще и капитаном выбрали.

— Не слишком много ответственности для одного человека? Не пройди сборная дальше, снова сказали бы, что виноват Балдерис.

— Потом все равно говорили, что Балдерис не сумел вывести сборную в группу А.

— Тогда вы взяли и снова ушли.

— Для меня сборная была общественной нагрузкой. Это же надо ездить, надо с игроками разговаривать. Не люблю суету.

— Похоже, вы не слишком дорожите славой и не боитесь потерять статуса.

— Со сборной был такой случай в 1978 году, в Праге. Собрание, Тихонов душит меня и Капустина. Мне это надоело: «Раз так, я могу и домой поехать». В зале настала полная тишина. Начальник Управления зимних видов спорта Валентин Сыч закричал: «Комсомолец Балдерис, что это значит?..» Но Тихонов успел встрять и сказал: «Подождите, подождите, вот закончится собрание, мы с Хельмутом поговорим». Действительно, успокоились и договорились.

— Рассказывают еще, как Тихонов вам хотел оплеух надавать.

— Это было перед игрой с «Крыльями Советов», когда я на раскатке случайно вратарю попал шайбой по шлему. Виктор Васильевич прямо взбеленился, затрясся: «Уйди вон отсюда!» — и сам за мной в раздевалку побежал. Он нервный был, несдержанный. Кинулся на меня и хотел по лицу ударить. Я его на вытянутой руке удержал: «Витя, с ума сошел, что ли?» На следующий день мы с ним встретились, словно ничего не бывало.

— Есть такая хорошая поговорка: «Нашла коса на камень». Это про ваши с Тихоновым характеры.

— У нас много бывало таких эпизодов. Однажды вторая сборная Союза играла в Риге, и меня назначили капитаном. Матч выиграли, и я говорю: «Виктор Васильевич, пойду ночевать домой». — «Как, капитан — и уходишь от команды?!» На следующий день у меня отобрали перчатки и шлем и отправили тренироваться с «Динамо». Подумать только, выгнали с турнира! Не могу сказать, что я сильно огорчился.

— Зачем же тогда рвались в сборную, если так легко с ней прощались?

— Вот вам еще одна история. 1979 год, Кубок Вызова. Первый матч мы тогда проиграли. Сыч вызывает меня: «Балдерис, ты будешь отдаваться игре, будешь грызть лед? Вот сыграешь хорошо — получишь золотую медаль». Меня прямо передернуло: «А зачем мне эта медаль? Я из самолюбия играю, из патриотизма, а не для медали». Как только начальство этого не понимало?

— Много вам доставалось таких головомоек?

— Достаточно. Однажды перед турниром на приз «Известий» вызвал меня министр спорта Сергей Павлов: «Балдерис, ты будешь на «Известиях» бороться, под шайбу ложиться?» Надо кивать и отвечать: «Да, буду», хотя все мысли о том, как бы поскорее уйти. «Мы тебе деньги снимем — получал 350, будешь получать 300!» — «Хорошо, буду стараться».

— Могли бы и поволноваться насчет зарплаты. Все-таки она у хоккеистов была не слишком высокая.

— Правильно, приходилось покупать за границей телевизоры, аппаратуру и фарцевать, чтобы заработать для семьи.

— Великого Балдериса не минула чаша сия?

— Помню, что в сумке помещалось десять автомагнитол. Привез, продал по штуке и считай, что заработал на «Волгу». Но надо было еще через таможню пройти. В «Шереметьево» команду трясли, и у ребят, случалось, отбирали всю контрабанду. Идешь, у тебя форма и сумка с магнитолами. Нести ее надо, как будто там пять килограмм всего! «Что у вас?» — «Магнитола». «Сколько?» — «Одна». Если поверят, счастливый едешь во «Внуково» — шампика выпил и домой, в Ригу!

За пять «лимонов» — не меньше 40 голов

— Микелис Редлих играет в «Динамо» под вашим 19-м номером. Не испытываете ревности?

— Ревность должны испытывать другие, от кого это зависит. С головой дружить надо.

— Если бы Микелис, самый результативный игрок Риги, попал в команду Тихонова и Юрзинова, в какой он играл бы тройке?

— Он играл бы «по березам».

— Простите?

— Была в Латвии такая команда «Латвияс Берзс» («Латвийская береза»), выступавшая в низших лигах. В лучшем случае Микелис попал бы в третье-четвертое звено рижского «Динамо».

— А если представить Хельмута Балдериса образца 1985 года в команде КХЛ?

— Он показывал бы свой уровень, забивал бы по 30-35 голов в сезоне. Очки за пасы я не считаю показателем. Раньше считали только одну результативную передачу, и то не всегда. Это более точно.

— Сегодня вы имели бы очень приличный контракт.

— Это тяжелый вопрос. «Динамо» платит своим хоккеистам много, но все-таки адекватно — по 300-400 тысяч евро. Сколько же обязаны забивать игроки, получающие по пять миллионов? Точно могу сказать — они должны иметь не меньше 40 голов только в регулярке.

«Не надо мне ложу!»

— Смотрите хоккей?

— Иногда могу посмотреть, если наткнусь на матч, переключая каналы. Беспокоит, что русские игроки в своем чемпионате выступают на третьих ролях. Лидерами у нас стали чехи, словаки и финны. Не хочу обижать эти нации, но когда же такое в чемпионате России такое было видано?

— Что же, совсем не видите развития хоккея?

— Я этого не сказал. Посмотрите на молодых Кузнецова и Тарасенко! Да у них техника как у Мальцева, как у меня. Они постоянно играют в соперника, каждую секунду на льду что-то изобретают. Но лучшие нападающие некоторых команд, посмотришь, катаются по углам, ищут свободный лед. Это падение уровня мастерства.

— На «Арену Рига» почему не приходите?

— Ходил бы. Но как я, трехкратный чемпион мира, дважды самый результативный игрок СССР, трехкратный обладатель Кубка чемпионов, серебряный призер Олимпиады, вице-президент Латвийской федерации хоккея — пойду покупать билет? Не надо мне ложу! У моего родственника есть ложа. Мне хватило бы простого места на трибуне.

— А ведь четыре года назад вы приложили руку к восстановлению рижского «Динамо».

— Сейчас этого никто не признает. Меня еще первый президент клуба Виестурс Козиолс попросил съездить в Москву, поговорить с Третьяком и Фетисовым. Разговор был такой: «Вы создаете КХЛ, возьмите нас, чтобы Рига немножко пошебуршала в российском чемпионате». Александр Медведев тоже обещал подумать об этом. Так было воссоздано «Динамо».

— Вы считали, что сможете участвовать в работе клуба?

— Была такая мысль. Но ничего не получилось, как видите.

Теннис и коровы

— Есть ли игрок, не попавший в состав вашей команды на Матч легенд, которого вы хотели бы пригласить?

— Прочитал список по интернету. Сам пригласил бы Андрея Игнатовича и Александра Шишковича. Вон у Фетисова собирается сильная команда, поэтому надо нам тоже подготовиться, подобрать ребят, которые смогут побегать.

— Появись в ваше время в чемпионате Мирасти, что было бы?

— Получил бы он дисквалификацию надолго. Тогда даже жесткие парни в первую очередь играли в хоккей. Вспомните: Валерий Васильев любого мог поставить на уши. У Александра Гусева тоже могла закрыться ширма, ему все равно становилось, против кого он играет. Проведет прием, узнает тебя — «О, прости!» Но хоккей был определяющим.

— Что вы сейчас делаете для поддержания формы?

— Играю в теннис два-три раза в неделю. Раньше был членом Клуба президентов, играл с большими людьми. Сейчас выхожу на корт с дочками, для души. Пару раз в неделю катаюсь с командами любителей и ветеранов.

— Руки не подводят?

— Уже чувствуется, что начинают буксовать.

— Есть хоккейные эпизоды, о которых вы жалеете?

— Тогда было просто — могли травмировать тебя, и ты должен был играть на опережение. Летят на тебя, что станешь делать? «Шлагбаумы» еще вдали гуляли, а ты должен был чувствовать, что у тебя за спиной копытами бьют, и принимать решение. Жалеть можно только о нереализованных моментах.

— Был у вас такой момент?

— Вспоминается только один — финал чемпионата мира в Вене, где я забил чехам один гол. Забил бы я еще раз, сборная СССР получила бы золото и все осталось бы на своих местах. Между прочим, я тогда с больной рукой играл, какие-то фурункулы вскочили. Хотел даже отказываться от поездки, но Кулагин сказал: «Молодой человек, вы на чемпионат поедете. Потому что одной рукой вы играете лучше, чем остальные двумя». Мне в каждом перерыве ставили специальный аппарат, чтобы снять боль.

— Чем сейчас занимается трехкратный чемпион мира, двукратный лучший бомбардир чемпионата СССР и т.д.?

— Ничем, дурака валяю.

— Каким это образом?

— Месяц назад ушел из правления крупной фармацевтической компании. Но у меня остался свой бизнес. Вместе с родственниками мы владеем сельскохозяйственным предприятием «Марупе»: молоко, коровы, овощи. Вы напишите, что я присматриваю за всем этим, чтобы люди не решили, что Балдерис совсем бездельничает.



© 2011 Arthur R. Chidlovski

Tags: Балдерис, Динамо Рига, Хоккей
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments